В этот раз в отпуске мы сняли номер на турбазе. Сюда приезжает много интересных людей из разных регионов России, в кафе или на пирсе знакомились, общались. Как водится, обменивались телефонами. Вместе варили уху или вечером разговаривали за чаем.
И во всех этих разговорах, особенно, когда на кухне оставалась женская компания, мы невольно начинали говорить о детях, о том, как они пришли и какой ценой нам достались, о материнстве нашем, очень настоящем и не идеальном.
И везде, во всем я слышу как звучит вот эта тотальная неувиденность, недооцененность материнского труда. Про то, как болел шов от кесарева, о том, что делали/не делали врачи, как с той или иной проблемой женщина раз за разом оставалась одна (а цена вопроса — жизнь и здоровье одного или двоих), о том, как не просто было наладить грудное вскармливание, кому-то удалось, а кому-то нет. А ещё ипотеки, ковиды и прочие вещи, которыми мы жонглируем между работой, нянями, бабушками, детскими болезнями…
Огромный невидимый труд, который происходит вот прямо сейчас 24/7.
И дело даже не в том, что мы все это пережили, все это делаем и вывозим. Мы согласились на эту цену. Мы выбрали родить, привести в мир нового человека и взяли на себя ответственность его воспитывать и растить. А дело в том, что весь этот труд нашего тела, нашей души, остается «за бортом». Он как будто в тени. Социум не хочет его видеть. Да что социум, зачастую близкие и члены семьи тоже.
Мы натыкаемся на обесценивающее «Раньше вон подгузников и стиральных машин не было, и ничего! Не ныли. Вырастили». При этом произносители этих слов забывают, что и ожидания от матери были другими (сыт, обут, ключ на шее — далеко со двора не убегай), и среда тоже была другой.
А сейчас мы чаще всего в одиночку пытаемся решить задачу, которая решалась если не всей деревней, то всем двором — вырастить человека. Ранее развитие: «А что ваш в 5 лет ещё не читает?» «А почему так мало кружков?» «О, вы не кормили грудью до 4-х?» А потом школа, ОГЭ и ЕГЭ и уберечь, не навредить. И не дай бог ударить — психологическая травма на всю жизнь.
Контейнируй, выслушивай, развивай эмоциональный интеллект, формируй правильную привязанность… Не повышай голоса, поддерживай, когда дитя рисует на новых обоях, иначе загубишь творческий импульс на корню…
А еще нам нужно быть ухоженными, красивыми, привлекательными (а не за…нными, прости господи). Успешными на работе, хорошо зарабатывающими и стоящими на ногах, хоть как-то устроенными в личной жизни (потому что статистика разводов в стране…).
И за всем этим остается очень мало места (если вообще остается) нам живым человеческим женщинам с горой посуды в раковине, растяжками или шрамами на теле, изменившейся после кормления грудью, запавшими от бессонных ночей глазами, невозможностью нормально восстановиться после родов, потому что «избы горят и кони бегут».
Мы идём завоевывать этот мир (или строить его), зарабатывать деньги, писать книги, делать открытия. А ещё… мы делаем это зачастую без сна, потому что кто-то маленький температурил всю ночь (сопли, зубы и далее по списку). Не успевая вымыть голову, забывая позавтракать…
И в этом месте у очень многих из нас болит… даже если мы не признаемся в этом. Болит то, что мы превращаемся в функцию по выращиванию нового человека, в буквальном смысле расчеловечиваемся и лишаемся права на свои потребности, отдых и очень простые, но невероятно важные слова: «Ты делаешь огромную работу. Спасибо тебе за это. Я вижу, как много сил ты вложила и как ты устала. Как много ты на себе тащишь. Чем я могу тебе помочь?»
Бывает так, что эти слова только мы сами и можем себе сказать. Или вот в таких кухонных разговорах с почти незнакомыми женщинами вдруг ощутить тепло и поддержку. Делиться взахлеб тем, что казалось было так давно, но оно все ещё саднит и не отболело. Здесь не стыдно, потому что скоро разъедемся по разным городам. Здесь мы видимы друг для друга и честны друг с другом в этом своем непростом опыте, который на самом-то деле — огромный кусок нашей жизни. При этом так мало мест и людей, где мы можем говорить о нем целиком, а не только приличное и привычное: «А наш в год заговорил/пошел…» или «Школу закончила с золотой медалью». А вот то, что за этой медалью… Об этом мы продолжаем говорить на кухнях, в маленьких чатиках, своему психотерапевту (иногда воя в голос). Главное, все-таки продолжать говорить. Потому что только мы сами знаем цену, которую платим за то, что приводим в жизнь новых людей. И вообще проводим через себя жизнь.
