Продолжу начатую в прошлом тексте тему. Сегодня про здоровье и то, как травма на него влияет.
Если человек сталкивается с угрозой жизни и здоровью (тем событием, которое его психика расценивает таковым), его организм запускает целый каскад реакций, направленных на то, чтобы выжить. Идет мощнейшая активация симпатической нервной системы. Выброс гормонов, прилив крови к тем частям тела, которые должны участвовать в спасении и т.д. Организм мобилизуется, задействуя все возможные резервы, чтобы «бить или бежать». Если организм расценивает ситуацию как совсем критическую, то срабатывает реакция «замри» (притворись мертвым). Все это — реакции шока. Они не управляемы нашим сознанием никак. Сознание в этот момент сужено или отключается вовсе, именно поэтому мы никогда не знаем, как человек поведет себя в критической ситуации.
Примеры, когда человек перемахнул через невероятной высоты стену, чтобы спастись, дал отпор обидчику в 2 раза больше себя, хрупкая женщина подняла автомобиль, чтобы спасти ребенка — все это про то, на что мы иногда способны в состоянии шока.
И дальше два пути. Если ситуация успешно завершилась, человек спасся и смог адаптивно переработать ситуацию (у него хватило на это внутренних и внешних ресурсов), то стрессовая реакция в теле завершится, гормоны стресса будут выведены, системы организма придут в равновесие. Событие станет опытом, частью истории, но с большой долей вероятности не будет иметь каких-то серьезных последствий для психики и здоровья (если не было получено серьезных увечий или телесных травм).
Либо второй путь: психика человека не сможет переварить и интегрировать этот опыт целиком. И тогда произойдет расщепление, вытеснение. Стрессовая реакция в теле не будет завершена корректно. И тогда даже если человек формально будет в безопасности, какая-то часть его психики останется там, в моменте угрозы, и будет переживать ее снова и снова, пока травма не будет закрыта.
Соответственно тело тоже не будет получать сигнала, что все, «отбой тревоги». И какое-то время (иногда годами) будет изо всех сил вырабатывать весь набор гормонов, реакций, необходимых, чтобы, наконец, спастись… А это колоссальная нагрузка на организм, к которому он не предназначен.
Отсюда истощение нервной системы (невозможность расслабиться, гипербдительность и тревожность — «откуда прилетит?»), истощение надпочечников, которые сначала кортизол и адреналин ведрами, а потом устают… Отсутствие качественного сна, возможности восстановления и регенерации бьют уже по всем другим системам, включая сердечно-сосудистую, ЖКТ, гормональную и т.д.
И если в юности (когда травмирующее событие произошло достаточно рано) еще хватает внутреннего ресурса все это как-то компенсировать, то годам к 40 (кому как повезет), тело может начать сыпаться, просто потому, что изношено перегрузкой.
Либо в целом выберет сценарий трудные эмоции и реакции на стрессовые события очень быстро соматизировать (переводить в болезнь). В клинической психологии даже выделяют отдельное направление — соматоформные расстройства (помимо ПТРС, тревожного, депрессивного и других расстройств, как последствий шоковой травмы).
Часть 2.
Отдельно хочу написать про негативный детский опыт (потери родителей в раннем возрасте, пережитое насилие, пренебрежение и отвержение, опыт быть свидетелем насилия и т.д.). Чем раньше случилось травмирующее событие, тем меньше у нас ресурсов и возможностей с ним справиться. И тем сильнее оно воздействует на наше здоровье вплоть до поведения генов.
Об этом подробно написала Донна Джексон Наказава в книге «Осколки детских травм». Она приводит результаты масштабных исследований (американских и европейских) о том, как диагнозы во взрослом возрасте во многом обусловлены негативным детским опытом, даже не генетикой. В книге опубликована простая анкета из 10 вопросов. Чем больше ответов «да», тем больше будет баллов по шкале ACE и тем больший объем медицинской помощи понадобится человеку во взрослом возрасте. Цитирую:
«Каждый балл увеличивает риск диагностирования аутоиммунного заболевания; четыре бала — это прямая угроза онкологии (риск возрастает в два раза). Те же четыре балла на 460% (!) увеличивают риск депрессии.
Итог по ACE от шести и выше сокращает жизнь человека почти на двадцать лет».
В книге есть и другие данные статистики. Можно почитать. Но предупрежу на всякий случай, что книга тяжелая, возможно столкновение с триггером. Но отрезвляет сильно. В этом смысле Наказава очень созвучна тому, что говорит Бессел ван дер Колк в книге «Тело помнит все». У него тоже приведено не мало исследований и собственных наблюдений из практики, как травматический опыт влияет на жизнь и здоровье людей. В том числе один из его тезисов, что часто в причинах тяжелого психического расстройства (шизофрении и других) может быть травматический опыт, с которым не справилась психика человека.
Мне кажется очень важным об этом всем говорить, т.к. есть немало людей, кто годами оббивают пороги врачей, не получая результата, или получая результаты сильно слабее, чем они могли бы быть. И когда человек, условно говоря, не пьет, не курит, следит за питанием, слушается врачей, а диагнозы летят один за другим, и проблемы со здоровьем растут как снежный ком, я бы очень внимательно посмотрела в сторону травматического опыта. Корни химических зависимостей скорее всего будут там же.
Обычно мы не связываем какое-нибудь происшествие в детстве или юности (или насилие в родительской семье «все так жили, как-то справились») с теми проблемами со здоровьем, которые накрывают к середине жизни. А связь может быть. Причем многослойная. Не только в виде незавершенных стрессовых реакций в теле, но и в виде глубоких бессознательных убеждений о себе, которые человек сделал, соприкоснувшись с невыносимым…
Например, «я недостоин жить» (и тогда буду искать способы ухода, не осознавая того), «я виновен в том, что со мной случилось» (а вина всегда требует наказания, и тогда запускаются процессы аутоагрессии), мне «нужно оправдать свое существование» (а значит, я должен быть полезным каждую минуту, отдыхать мне нельзя категорически и я загоняю себя до больничной койки) и т.д.
Более того, чтобы закрыть травму психика бессознательно может подталкивать нас к тому, чтобы оказаться в схожих с травмирующим событием ситуациях, чтобы уже , наконец, пережить. Но не факт, что у нас в этот момент будет достаточно ресурса, и тогда мы получаем то, что в психологии называют воронкой травмы — целую цепочку событий, каждое из которых усугубляет предыдущее.
Когда-то я встречала исследование, что для человека, пережившего сексуальное насилие, риск повторного изнасилования возрастает в несколько раз. Дети, выросшие в деструктивных семьях, «почему-то» выбирают партнера, похожего на родителя-агрессора и т.д. Это все истории о том, что нам очень важно справиться с произошедшим. Энергия травмы, которая шарашит внутри нервной системы, ищет выхода. И во многом обуславливает наши выборы, физическое и эмоциональное состояние.
Часть 3.
Описывая с разных сторон то, что происходит с человеком в шоковой травме, я оказываюсь в очень непростом месте. Потому что у читателя может возникнуть очень резонный вопрос: как-то же человечество дожило до сегодняшнего дня? Почему вдруг сейчас так много разговоров про травму? То ли мы стали такие нежные, то ли у наших предков было что-то такое, что справлялись они без психологов — жили, на войну ходили, на охоту, всяко-разное происходило с ними, а все равно ведь рожали, продолжались… Что-то тут не бьется.
Вот и я не первый месяц с этим вопросом внутри себя хожу. У меня есть несколько гипотез. Осмелюсь ими поделиться.
Первое и основное — травмы были всегда (как бы их не называли). Это часть жизни.
Думаю, как тут сформулировать помягче, а оно не очень формулируется… раньше выживало меньшее число людей, перенесших травму, просто потому, что сейчас на нашей стороне прогресс, развитие медицины и т.д. Мы научились спасать тело. А вот с психикой как раз вопросы.
Второе важное, на что хочется обратить внимание, у современного человека исчезли многие способы саморегуляции и самоисцеления, которые были доступны еще 2-3 поколения назад.
У современных городских жителей в разы меньше физической нагрузки: принести воды, наколоть дров, подоить корову, сена накосить, прясть, вязать, ткать, огород вскопать и вот это все…
— Разнообразная физическая деятельность (на разные группы мышц) волей-неволей расшевеливала мышечные блоки и застои, помогала высвободить излишек нервно-психической энергии.
— Мелкая моторика в темное время года, когда рукоделие всякое по избам, отлично включала парасимпатическую нервную систему.
— Ориентация на смену сезонов года помогала перестраиваться. Было время для пахоты, но и было время для выдоха (поздняя осень и зима как раз, а не годовые отчеты и вот это все).
Отдельно хочется сказать про про социальное устройство. Деревенский человек очень редко оставался один, особенно, пережив трудное (крестьянство чуть больше века назад составляло больше 90% населения страны — та самая традиционная культура).
— Мы социальные существа, когда мы ощущаем рядом живых и теплых людей, мы гораздо больше чувствуем себя в безопасности, чем если остаемся в одиночестве у монитора компьютера. Здесь есть прекрасный пример из мира животных. Если за антилопой погнался лев, но ей удалось спастись, когда антилопа возвращается в стадо, сородичи подходят и трутся об нее бочками какое-то время, пока та полностью не придет в себя.
— Бабушки-прабабушки наши знали не мало приемов (от заговоров и снятия испуга у младенцев до того, как правильно попарить казака в бане, вернувшегося после сражений), чтобы вернуть человека в себя и к себе. Да, может, не все и не везде, но в целом знание такое и практики в культуре были. И местами по планете сохранились у традиционных общин.
— Тесная связь с тонким миром, духовной составляющей жизни — Богом (любые религии), духами и силами природы (шаманизм). А это возможность опереться на бОльшее в тот момент, когда встречаешься с чем-то, что выше человеческих сил. Опять же культура давала эти инструменты, это было тканью жизни.
— Смерть как таковая не была табуирована, исключена из повседневности, была видима, не вытеснялась на задворки, это тоже помогало психике справляться (об этом много писала в феврале, можно почитать выше).
— А еще у людей было время… адаптироваться, переработать внутри. Была культура больших переходов, культура траура в том числе. Сейчас в нашем современном сумасшедшем ритме мы пытаемся за пару дней прожить то, на что, по-хорошему, требуются месяцы. Тело и психика наши не очень успевают за прогрессом.
За свою историю человечество накопило не мало знаний, опыта, как обходиться с трудным человеческим опытом, особенно когда в каждом дворе вилы, топоры, а то и ружьишко висит. Так что мы сейчас во многом изобретаем велосипед. Обращаясь с тем знаниям, которые когда-то были утрачены. И адаптируя их под реалии современных людей и те скорости, в которых живем. Отсюда всплеск интереса к шаманским практикам, традиционной культуре, этнопсихолгии. Сейчас, благодаря научным исследованиям, мы находим объяснения многим вещам, которые наши «дремучие» предки применяли уже сотни лет назад. И снова начинаем их использовать, потому что работает.
Часть 4.
Травма воздействует на всех уровнях: телесном, эмоциональном, ментальном, духовном. И работать с нею также важно на всех уровнях. Сегодня хочу поговорить про телесный уровень. С ним, к сожалению, очень много вопросов.
В первой части этого цикла текстов я писала про острую стрессовую реакцию в теле, которая в случае шока может оказаться незавершенной и потом будет сильно портить нам жизнь. Так как же будет выглядеть корректное завершение стрессовой реакции?
Снова предлагаю вспомнить передачу «В мире животных» или какой-нибудь документальный фильм о дикой природе. Гепард погнался за антилопой, почти догнал, она уже «висит» у него в зубах, но вдруг что-то отвлекло хищника — антилопа очень бодро метнулась в сторону и была такова. Гепард остался без обеда, а если мы проследим дальше за антилопой, то увидим, что достигнув безопасного места, она остановится. И ее начнет бить дрожь. Какое-то время она подрожит, успокоится, потом вернется к сородичам в стадо и еще об них потрется, чтобы ощутить поддержку и то, что она среди живых. Очень упрощенный пересказ. При желании можно найти ролики в сети.
Самое важное для нас — это момент, когда животное, которому удалось спастись (важно! оно уже в безопасном месте физически!) начинает дрожать. У человека физиологическая реакция очень похожа. Иногда это мелкая дрожь, иногда это состояние, когда зуб на зуб не попадает, а ноги буквально «танцуют» и не очень слушаются. И не важна температура снаружи, озноб идет изнутри.
Такая дрожь может длится несколько минут. Могут прийти слезы (как правило, это слезы облегчения), их может и не быть. Человек может материться, кричать, или просто дрожать молча. Все это нормальные реакции, которые ни в коем случае не надо останавливать! Надо просто дать им быть столько, сколько нужно. В этот момент включаются мощнейшие естественные механизмы саморегуляции, заложенные самой природой. Они исцеляют. Подробнее об этом (включая исследования по физиологии процесса) можно почитать у Питера Левина в книге «Пробуждение тигра».
И здесь еще одна ремарка, которая полезна вообще для всех. Если вы оказались рядом с человеком, который пережил что-то тяжелое: оказался в ДТП, получил известие об утрате близкого, недавно вышел из наркоза, спасся из любой опасной ситуации, — и вы видите, что его вдруг начинает трясти (через несколько минут или даже часов после события) — ни в коем случае не пытайтесь остановить эту дрожь!
Не надо насильно кутать человека, если он сам не попросит его укрыть, не надо что-то ему говорить в этот момент (тут прямо как в родах работает правило трех «Т» — тепло, темно и тихо). Просто будьте молча рядом, пока дрожь не пройдет. Если человек о чем-то попросит, сделайте это для него. А сами не лезьте эти несколько минут. Даже простой разговор может включить неокортекс и те отделы мозга, которые помешают корректной работе более глубоких структур нервной системы, ответственных за саморегуляцию. Дайте процессу корректно завершиться. Если только человеку по каким-то другим параметрам не требуется срочной медицинской помощи. Тогда да, жизнь первична, с шоковой травмой будем разбираться потом.
А дальше, когда дрожь пройдет, человека отпустит, самое лучшее — выслушать, дать поддержку любыми приемлемыми для него и для вас способами. Это маленький кусочек из базовых техник поведения при остром стрессе.
Аналогично травматическая стрессовая реакция закрывается в теле и при ПТСР, сколько бы лет не прошло с момента самого травмирующего события. Если в какой-то момент пошла дрожь, и тело из состояния скукоженности, сжатия (часто в момент травмы человек старается принять позу эмбриона, буквально сжаться в точку) начинает расправляться, начинают выходить эмоции, которые были до этого заморожены внутри, — это значит, что человек выходит из состояния шока, тело оживает. И при корректном завершении процесса, энергия травмы будет выведена из тела. Изменится состояние в целом — эмоциональное, физическое, ментальное.
Вот эта дрожь — она всегда видима и ощутима. И для нас, как для специалистов, которые работают с последствиями травмы, и для самих людей, обратившихся за помощью. Ее не вызвать нарочно. Она либо есть — и значит, добрались. Либо нет, и значит, есть что-то еще. И это хороший критерий, который ни с чем не спутать.
Немало методов существует в психотерапии, которые работают с шоковой травмой. Как оценить их эффективность? Как понять, что мы движемся в нужном направлении? Если с точки зрения тела, физического здоровья, то как раз будет важным, добрались ли вы до фазы «дрожи». Назовем ее так. Если нет, то глубокой работы не происходит. На ментальном уровне, эмоциональном может быть облегчение. Это тоже важно. Но если телесный уровень не включается, то исцеления не случится. И мы приходим к ситуации, когда: «Да я уже 100 раз со всех сторон эту историю прокопал, 10 психологов обошел… Ну что ж такое-то?» Просто за скобками осталось тело, а вообще-то наша психика в нем живет. И в него очень важно вернуться, потому что шоковая реакция именно там.
